Пино К - Сиано Черный И Сиано Белый



К. Пино
Сиано черный и Сиано белый
Альфонсина Машемьетт - женщина безобразная, злобная и скупая - безумно
любила своего черного кота Сиано. Она лишала себя всех радостей бытия,
питалась черствым хлебом и одевалась в обноски, но не оставляла своего
приятеля без свежего молока и хорошо прожаренных телячьих мозгов, разрезанных
на кусочки. Ежедневно у нее уходило несколько су на себя и вдвое больше - на
кота.
Сиано был кот величественный и спокойный. Не испытывая никогда голода, он
был плохим охотником; не оставаясь без уютного местечка около камина зимой и
на солнцепеке летом, он не стал бродягой и почти никогда не покидал
Альфонсину. Да и почему ему было не любить эту женщину? Кошачьи глаза Сиано не
умели распознавать людской красоты, а его кошачьи уши не понимали того, что
рассказывали в деревне о его злой и скупой хозяйке.
Однажды зимним вечером душевный покой Сиано был нарушен: кто-то постучал в
дверь, и, когда Альфонсина открыла, в комнату проник ледяной ветер и прибил
языки пламени в глубь очага. Сиано с беспокойством увидел на пороге маленького
белокурого ребенка. Он не любил детей: правда, самому Сиано не приходилось
страдать от их проказ, но он видел проносившихся перед домом других котов,
волочивших на хвостах самые разнообразные предметы, и он прекрасно знал, кто
виновник этих злых шуток. К тому же Сиано ненавидел шум: Альфонсина говорила
мало, никогда не смеялась и носила войлочные туфли. Слова "здравствуйте,
сударыня!", произнесенные звонким голоском ребенка, и стук его деревянных
башмаков по плиточному полу - все показалось Сиано неприятным, и он посмотрел
на свою хозяйку, как бы умоляя ее положить конец этому мучению.
- Чего ты хочешь? - сухо спросила Альфонсина ребенка.
- Сударыня, - очень вежливо сказал малыш, - я один на всем белом свете;
мой отец умер, матушка ненадолго пережила его. Я живу только благодаря
милосердию добрых людей: бывают дни, когда у меня есть теплое молоко и булка,
иногда же - только черствый хлеб и холодная вода. Сегодня у меня не было во
рту ни крошки. Не дадите ли вы мне чего-нибудь поесть?
- Ты думаешь, у меня столько денег, что я могу кормить всяких беспутных
воришек вроде тебя? - насмешливо ответила старая дева. - На земле слишком
много детей, и добрые люди не в состоянии всех их прокормить!
Глаза ребенка наполнились слезами.
- Может быть, вы позволите мне только попить немножко молока, которое вы
налили в миску своему коту? - сказал он и робко протянул руку к миске.
Сиано почувствовал грозящую ему опасность: еще никто никогда не прикасался
к его молоку и телячьим мозгам. Он понял, что необходимо предотвратить это
кощунство, и, когда детская ручонка приблизилась к нему, царапнул ее когтем.
- Давай, Сиано, царапай его, кусай, вырви ему глаз! - завопила Альфонсина,
глаза которой злобно заблестели.
Кот уже приготовился к новому нападению, но тут произошло нечто
необычайное: ребенок исчез, оставив в комнате лишь странный мерцающий свет, а
чей-то низкий, сильный голос произнес:
- Ту, в которой не оказалось чувства сострадания, постигнет тревога и
смерть; тот, кто не сумел поделиться с ближним, познает голод и холод!
И дверь сама захлопнулась...
В комнате ничто не изменилось, языки пламени по-прежнему играли в камине,
молоко и телячьи мозги были так же привлекательны... Альфонсина Машемьетт
пожала своими худыми плечами, спокойно приготовила суп, съела его и затем
уснула, не думая о детях, чародеях и злом роке.
На следующий день Альфонсина поднялась та