Пик Мервин - Горменгаст 1 (Титус Гроун)



МЕРВИН ПИК
ТИТУС ГРОУН
(ГОРМЕНГАСТ — 1)
Ты любишь отборную пищу? И позволил бы видеть
В облаках человека, и он бы с Тобой говорил?
Баньян
ЗАЛ, УКРАШЕННЫЙ БАРЕЛЬЕФАМИ
Горменгаст — так называлось это циклопическое сооружение, издали казавшееся просто нагромождением серых валунов, образовавшимся благодаря какому-то капризу древних ледников. С близи же цитадель просто невозможно было не замечать — она как бы нависла над человеком, подавляя его воображение, и рисовала в его душе не слишком радужные картины.

Если Горменгаст издалека производил впечатление нагроможденных друг на друга камней, то при приближении к нему возникало чувство, что все это — единый монолит. Исполинские стены невероятно высоки, но еще выше — башни.

В беспорядке теснились крыши башен и башенок, покрытые посеревшей от времени черепицей. Самой высокой была Кремневая башня — такой, что казалась узкой из-за своей высоты.

Башня эта, кое-где оплетенная слоями растущего тут с незапамятных времен плюща, уходила угрожающим указательным пальцем в небо, словно предупреждая людей — здесь слов на ветер не бросают. Даже днем Кремневая башня, отбрасывавшая длинные тени, выглядела зловеще, а что уж там говорить о ночи, когда начинали ухать совы.
Вокруг цитадели располагались кварталы построек из обоженных глиняных кирпичей. Люди, жившие в этих домах, почти не общались с обитателями цитадели — это было своего рода правило, установленное когда-то давно.

Однако частью ритуала было и утро первого летнего дня каждого года, когда простые люди, то есть жители кварталов, обязаны были посещать цитадель и демонстрировать ее обитателям изделия, которые они целый год до того резали из дерева. Обычно резчики изготовляли статуэтки людей и животных — у каждого мастера была своя манера, свой стиль.

И в это утро резчики старались вовсю — каждый хотел произвести лучшее впечатление на господ, хотел убедить их, что его работы куда искуснее и изощреннее работ соседей. Понять этих людей было можно — серая жизнь изо дня в день, никому нет дела до твоей работы — ведь все, по сути, занимались одним и тем же ремеслом. В городе было с десяток мастеров, которые считались особенно искусными и потому обладали некоторыми льготами, не говоря уже об общественном положении — хоть на одну ступеньку, но все же выше, чем у окружающих.
Демонстрация резных изделий тоже устраивалась по давно установленному ритуалу. В наружной стене, сложенной из особенно крупных валунов, когда-то была устроена своеобразная полка — как раз на высоте груди взрослого мужчины.

Полка эта была достаточно широкая и ежегодно подкрашивалась в белый цвет. На ней-то мастера и выставляли свои творения, чтобы, проходя мимо, герцог Гроун мог оценить работы подданных. Ежегодно Герцог отбирал не более трех произведений, которые препровождались в Барельефный зал.
Мастера с раннего утра расставляли деревянные скульптуры и фигурные композиции, стараясь расположить их так, чтобы хоть на мгновенье задержать взыскательный взор герцога Гроуна. После чего люди замирали — каждый возле своего участка на громадной полке, они стояли, невзирая на жару, зной, на дождь, если ему случалось пойти — казалось, что сам воздух бывал пропитан в этот день духом соперничества и ревности к успехам соседа. Резчики стояли, словно жалкие просители — обычно каждый приводил еще и свою семью, чтобы герцог, видя толпу одетых в обноски детей, сжалился и взял что-нибудь себе.
Когда процедура осмотра закончена и герцог уходит в свои покои, ритуал еще не завершен — все оставшиеся п