Перес-Реверте Артуро - Территория Команчей



ТЕРРИТОРИЯ КОМАНЧЕЙ
Артуро ПЕРЕС-РЕВЕРТЕ
Анонс
Артуро Перес-Реверте (р. 1951) - современный испанский писатель, интеллектуал, мастер изящной словесности, завоевавший сердца читателей филигранной прозой с захватывающей интригой, блестящим знанием истории, литературы и искусства, в книге «Территория команчей» предстает с неожиданной стороны.
Для военного журналиста «территория команчей» - место, где инстинкт подсказывает дать задний ход. Место, где дороги безлюдны, а вместо домов обгоревшие развалины.

Где всегда сумерки, и, плотно прижавшись к стене, ты пробираешься туда, где стреляют, и слышишь, как битое стекло хрустит у тебя под ногами. Территория команчей - место, где тебя постоянно держат на прицеле снайперских винтовок...
Книга выдающегося испанского прозаика Артуро Переса-Реверте «Территория команчей» - правдивая история войны в Югославии, в которой нет морали.
Хосе Луису Маркесу
Мигелю Хиль Морено
Хулио Фуэнтесу
В правдивой истории войны никогда нет морали. Она не учит, не вдохновляет, не дает примеров для подражания и не мешает людям заниматься тем, чем они занимались всегда. Если история войны выглядит как мораль, не верьте ей.
Тим О'Брайан. «Что несли с собой те, кто сражался».
I
Мост в Бьело-Полье
Встав на колени в кювете, Маркес сначала снял крупным планом нос убитого, а потом все остальное. Правым глазом он приник к видоискателю своего «Бетакама», а левый был скрыт дымком зажатой во рту сигареты.

Всегда, когда предоставлялась возможность, Маркес сначала давал крупный план, наведя фокус на что-нибудь неподвижное, а уж потом - общую панораму. Убитый был совершенно недвижен, как бывают недвижны только покойники.

Снимая убитых, Маркес сначала давал крупным планом нос и только потом брал в кадр всю фигуру. Это была просто привычка, сродни любой другой, - так гримерши в студии всегда начинают работу над лицом с одной и той же брови. В Торреспанья славился своими фокусировками: монтажеры, обычно молчаливые и циничные, как старые шлюхи, монтируя отснятые им кадры, звали остальных посмотреть. «Смотри, это не вырежи; вот это оставь обязательно», - слышалось то и дело, а застывшие рядом редакторы-практиканты молчали и бледнели: у мертвых не всегда бывают носы.
У этого нос был на месте, и Барлес перевел взгляд с Маркеса на убитого. Тот лежал в кювете, лицом к небу, в каких-нибудь пятидесяти метрах от моста. Репортеры не видели, как этот человек умирал: когда они пришли, он уже лежал тут.

На глазок журналисты определили, что солдат часа три-четыре как мертв, - наверное, его убило снарядом: с другого берега, где за поворотом дороги, среди деревьев горело Бьело-Полье, изредка стреляли тяжелые орудия. Это был хорватский солдат, молодой, высокий, русоволосый; глаза у него остались полуоткрыты, а на маскировочной форме осела светлая пыль.

Барлес поморщился: при взрывах всегда поднимается туча пыли, и, когда тебя убьют, будешь лежать весь в пыли, потому что стряхнуть ее некому. От взрывов во все стороны разлетаются пыль, камни и железные осколки, и тебя убивает, и ты лежишь, как этот хорватский солдат, один-одинешенек в придорожной канаве около моста в Бьело-Полье. «Потому что мертвые не только недвижны, они бесконечно одиноки, и нет никого в целом мире, кто был бы так одинок, как покойник», - думал Барлес, дожидаясь, пока Маркес снимет убитого.
***
Он медленно прошелся к мосту. Все выглядело совершенно мирно, не считая горящих крыш за деревьями на том берегу да черной дымовой завесы, поднимающейся к небу. На этом берегу был ко