Пеннак Даниэль - Малоссен 5



ДАНИЭЛЬ ПЕННАК
ХРИСТИАНЕ И МАВРЫ
МАЛОССЕН – 5
Аннотация
В книгу вошли две повести французского писателя Даниэля Пеннака (р. 1944), хорошо известного российскому читателю своими романами о профессиональном «козле отпущения» Бенжамене Малоссене.
«Христиане и мавры» – упрощенный вариант «Маленькой торговки прозой», лучшего романа о «профессиональном козле отпущения» Бенжамене Малоссене. Повести из знаменитого цикла о Малоссене выстроены в стиле комикса для взрослых: в них обязательно есть криминал, смелые сексуальные сцены, несовместимые с жизнью травмы и чудесные исцеления.

В конце каждой книги семейство Малоссенов пополняется новым младенцем. Теперь же Пеннак решил развернуть эту линию в глубь романа, а не вовне его, и не сочинять историю появления нового ребенка, а ретроспективно рассказать о тайне зачатия давно знакомого нам Малыша, младшего братика Бенжамена.
I would prefer not to1.
Герман Мелвилл «Писец Бартлби»
1
БАРТЛБИЗМ
– Я хочу моего папу.
Малыш влетел к нам в спальню, встал в ногах кровати и заявил:
– Я хочу моего папу.
Летнее утро. Конец июня. Половина седьмого или без четверти, гдето так. Во всяком случае, еще не было семи. Бельвиль2 только начал просыпаться, еще не было слышно бодрящего грохота мусорных бачков, Господин Малоссен, свежеродившийся младенец племени, еще сопел себе в две дырочки в своей люльке, подвешенной над родительской кроватью, и Джулиус Превосходный пока еще не стучал в нетерпении хвостом по полу, напоминая тем самым о размерах своего мочевого пузыря. В общем, семь еще не пробило.
– Я хочу моего папу.
Я постарался продрать глаза и наконец в полумраке разглядел Малыша. Ростом он был не выше дверной ручки, но мне пришлось признать, что, сколько бы там ему ни было лет, он всетаки вырос, незаметно для окружающих.

Месье только что открыл для себя юмор и решил поставить меня в известность. Месье изволил пошутить. Он указал на новоприбывшего в люльке у меня над головой и с хитрым видом уточнил:
– Я тоже хочу моего папу.
(Большой мальчик захотел поиграть в дурачка, что ж, ладно.) Я ответил:
– Ладно, будет тебе твой папа, а пока спускайся накрывать на стол, я иду.
И остался лежать в постели. Посмаковать последние минуты покоя перед тем, как раздадутся первые аккорды семейного ора, – это единственное удовольствие, в котором я никогда себе не отказывал.
Когда я спустился, внизу уже ждал накрытый стол, горячий шоколад, тосты, апельсиновый сок, поля просыпанных на скатерть мюслей, словом, понеслось, фабрика работала вовсю. Впереди у всех был долгий день.

Через пару минут Клара поведет Верден, ЭтоАнгела и Господина Малоссена в ясли на улицу де Буа, где она подыскала себе работу, Жереми и Малыш побегут в школу, а Тереза, убрав со стола, отправится давать астрологические консультации вислоухим бельвильцам. (Мальро был прав: двадцать первый век будет духовным; безработица этому весьма способствует.) Через пару минут наша лавочка опустеет. Я спокойно смотрел, как поднимается пена в моей турке, и с легким нетерпением ожидал того благословенного момента, когда наконец останусь один, как вдруг голос Терезы словно током пронзил меня.
– Ты что не пьешь свой шоколад, Малыш? Так ведь и опоздать недолго!
Малыш сидел прямо, неподвижно, в душистом облаке остывающего в его чашке шоколада. К тостам он даже не притронулся.
– Я хочу моего папу.
***
Пропустим этот день. Оставим за кадром часы работы, когда все мы были заняты делами, в том числе и я, в издательстве «Тальон» – заключив в скобки забвения семейные