Пеннак Даниэль - Малоссен 4



ДАНИЭЛЬ ПЕННАК
ГОСПОДИН МАЛОССЕН
МАЛОССЕН – 4
Аннотация
Это четвертая книга французского писателя Даниэля Пеннака о приключениях Бенжамена Малоссена — профессионального «козла отпущения», многодетного «брата семейства» и очень хорошего человека.
I. В ЧЕСТЬ ЖИЗНИ
Вы способны писать, Малоссен? Ведь нет? Конечно нет…
Ну так займитесь чемнибудь попроще, делайте детей, к примеру, хорошеньких малышей, это будет очень мило!
1
Ребенок был прибит к двери как птица несчастья. Огромные круглые совиные глаза.
А эти, их было семеро, и они неслись вверх по лестнице, шагая через две ступеньки. Они, конечно, не знали, что на этот раз их ждет распятый ребенок. Они полагали, что уже все видели на этом свете, и торопились обнаружить чтото новенькое.

Еще два лестничных пролета, и маленький Иисус преградит им путь. Богдитя, живым пригвожденный к двери. Кому такое может прийти в голову?
В Бельвиле их уже повсякому встречали, что им еще могли сделать? То их забрасывали тухлятиной и очистками, то с дикими воплями на них набрасывалась орда разъяренных фурий, расцарапывая им в кровь лицо; однажды им пришлось пробираться сквозь стадо баранов, запрудившее все шесть этажей: несколько сотен безмозглых, томно блеющих овец, подминаемых самцами, ревниво охраняющими свой гарем; в другой раз их ждал опустевший дом: покидая жилище, людской поток (оставлять — так всё) опорожнялся прямо на ступеньках. Этот ковер, устлавший дорогу героям, потом сменил утренний дождичек, дерьмом пролившийся на головы судебных исполнителей.
Все, Бельвиль уже сделал им все, что мог, но никогда — ни разу! — не случалось им уйти, не открыв дверь, которую они пришли открыть, не забрав движимое имущество, которое они пришли забрать, не выставив вон неплательщиков, которых они должны были выгнать. Их было семеро, и они всегда добивались своего.

За ними было Право. Больше того, они сами и были этим Правом, посланцы Закона, рыцари Преимущественного права, невозмутимые стражи у порога Терпимости. Они долго этому учились, закаляли свой дух, и теперь умеют справляться с эмоциями. И все же у них была душа.

Под панцирем мускулов. Они раздавали то тумаки, то слова утешения, по желанию клиента, но всегда исполняли то, что от них требовалось. В сущности, они были гуманны, эти великолепные социальные животные.
У них даже были имена. Судебного исполнителя звали ЛаЭрс, мэтр ЛаЭрс с улицы СенМор, его студентастажера — Клеман, остальных четверых — грузчиков — тоже както звали, а как же; у слесаря было особенно пакостное имечко, которое не произнесешь, не сплюнув на благословенную землю Бельвиля: Шестьсу Белый Снег. Шестьсу Белый Снег, сезам стервятников, потрошащих должников, соловей, предвещающий приближение вышибал, первый проныра конторы ЛаЭрса.
Как Шестьсу мог сам спокойно жить в Бельвиле, участвуя во всех налетах Правосудия, этот вопрос появлялся иногда на горизонте сознания ЛаЭрса, но долго там не задерживался. Всегда найдутся легавые, которых будут осыпать ругательствами, или преподы, которым будут устраивать бойкоты, или теноры, которых будут освистывать, или, наконец, судебные исполнители, которые вечно будут пользоваться всеобщей ненавистью, ими самими внушенною.

Почему бы и слесарюпотрошителю не ходить по улицам родного квартала, среди несчастных, которых он оставил без крова? Это, должно быть, приятно щекотало ему нервы. Так заключил мэтр ЛаЭрс, мудрый в своем реалистическом отношении к миру.
Итак, они бежали к распятому младенцу со спокойной душой и ясным сознанием. Тишина