Пендлтон Дон - Встреча В Кливленде



det_action Дон Пендлтон Встреча в Кливленде Потрясенные ударом Болана по штаб-квартире мафии в Нью-Йорке, гангстеры переживают тяжелые времена. Связи между семьями нарушились, и они самоизолировались на своих территориях, заботясь, главным образом, о собственном выживании. Возник вакуум власти, и Палач настороженно следит за признаками возрождения Организации, ожидая появления сильного и честолюбивого человека, способного взять власть в свои руки.
1977 ru en А. Силецкий Денис FB Tools 2006-07-25 http://mysuli.aldebaran.ru OCR Денис 3FB852E7-52E5-4BB7-911A-D8FDFEC3CE4E 1.0 v 1.0 — создание fb2 OCR Денис
Дон Пендлтон. Манхэттенский паралич. Встреча в Кливленде МЕТ Минск 1995 985-6021-36-7 Don Pendleton Cleveland Pipeline The Executioner-30 Дон Пендлтон
Встреча в Кливленде
О знанье, знанье! Тяжкая обуза,
Когда во вред ты знающим дано!
Софокл. Царь Эдип (перевод Ф.Ф.Зелинского)Зачастую истина бывает неудобна. Но я здесь не ради собственного удобства.

И окончательная Истина — это Смерть.
Мак БоланПролог
Мак Болан, как никто другой, знал, что это такое — война без конца. Рожденный в то время, когда мир корчился в объятиях страшной войны; ощутивший себя личностью, когда человечество распалось на два враждующих блока — Запад и Восток; проведший юность в атмосфере всеобщих козней и интриг, когда во главу угла встала идея мирового господства, молодой Болан просто не мог не заметить пьедестал, приготовленный для него самой жизнью, пьедестал, на котором было место лишь для победителя среди живых — мертвые в расчет не брались. И пока другие молодые люди сжигали призывные повестки и участвовали в разных мирных демонстрациях, старший сын Сэма Болана обратил свой блестящий ум к метафизике насилия и пережиткам человеческой морали.
У Ницше он прочитал: «Ты говоришь, что хорошая причина всегда освящает войну. Я говорю тебе: это хорошая война освящает любую причину».
Молодой Болан не считал себя любителем войны, но ему был близок принцип, изложенный Уильямом Джеймсом: «Если эта жизнь не является подлинной борьбой за нечто, в случае успеха навсегда приобретаемое для вселенной, она не лучше игры актеров в частном спектакле, откуда их можно при желании удалить».
Болан не спорил с теми, кто утверждал, будто их «настоящая борьба» особенно эффективна на ниве пацифизма, при том условии, конечно, что это и вправду было делом их личной совести, а не способом уйти от ответственности. Для самого же Болана предметом спора были не мир или война как таковые, а факт долженствования в любой, отдельно взятой ситуации.

Он не нашел для себя оправданий, которые позволили бы уклониться от участия во вьетнамской войне. Его правительство торжественно пообещало пресечь коммунистическую агрессию в Юго-Восточной Азии. И Мак Болан, являясь орудием своего правительства, храбро сражался во вьетнамской «хорошей войне», ибо чувство справедливости однозначно говорило: он должен, и все тут.
Впрочем, существовал еще один, более глубокий моральный принцип. Болан был не настолько идеалистом, чтобы полагать, будто добрый и порядочный человек способен честно прожить свою жизнь, устраняясь от проблем, которые волнуют весь мир.

Но в его понимании, по-настоящему культурный человек не стал бы и пугать или терроризировать простой народ ради какой-то политической выгоды. Разумеется, акт военного нападения не был культурным поступком, и его последствия — даже в случае успеха — едва ли можно было рассматривать как нечто «навеки приобретаемое для вселенной».
Доброта никогда не поселится на